— Вы моя настоящая мать? — дрожащим голосом спросила я, разглядывая медальон.
— Нет, милая. Я лишь та, кто знает правду, — женщина в черном растворилась в толпе, оставив после себя лишь эхо тайны.
Утро на вокзале всегда начиналось одинаково — с запаха свежей выпечки и бесконечного потока людей. Я протирала стойку в своей маленькой кофейне, когда услышала очередное объявление о прибытии поезда.
— Доброе утро! Ванильный латте и круассан с миндалем, как обычно? — улыбнулась я постоянному посетителю.
— Алина, ты просто читаешь мои мысли, — подмигнул мне седой профессор из местного университета.
Я любила свою работу за таких людей — простых, добрых, предсказуемых. Как и мою жизнь. По крайней мере, так было до того дня.
— Девушка, — тихий голос заставил меня обернуться. Передо мной стояла пожилая женщина в черной шали, — можно вас на минуту?
Что-то в её взгляде заставило меня выйти из-за стойки.
— Я пришла отдать тебе это, — она протянула старинный медальон с гравировкой розы, — он принадлежал твоей настоящей матери.
Я застыла, не в силах пошевелиться.
— Извините, но вы ошибаетесь. Моя мать — Марина Петровна, она…
— Посмотри внутрь, — перебила меня женщина, — и позвони ей. Спроси про медальон.
***
Вечером я сидела на кровати, разглядывая фотографию внутри медальона. Элегантная женщина в старомодном платье казалась смутно знакомой.
На следующий день.
— У вас нет похожих медальонов в продаже? — спросила я у антиквара, протягивая находку.
— Милочка, такие вещи не продаются. Они передаются по наследству, — старик надел лупу и присвистнул, — Волковы… Интересно.
Позже я много времени провела в интернете. Пока я не нашла нужную статью: «Загадочное исчезновение наследницы семьи Волковых». Сердце пропустило удар, когда я увидела дату — ровно двадцать лет назад.
— Папа, нам надо поговорить, — я положила статью перед отцом.
— Алина… — он снял очки и устало потер переносицу.
— Правда. Мне нужна правда.
— Мы взяли тебя из детдома. Документы… они были странными. Марина так хотела ребенка, а я… я просто закрыл глаза на все это. Ты не наша настоящая дочь.
***
Женщина в черном появилась на вокзале через неделю. Я узнала её издалека.
— Почему сейчас? — спросила я, подавая ей чай.
— Потому что твоя биологическая мать умерла месяц назад. Я была её няней, — она достала конверт, — Здесь адрес усадьбы и старые фотографии. Тебя украли по заказу влиятельного человека. Он был должен большую сумму твоему отцу и решил отомстить.
— А мои приемные родители?
— Они не знали всей правды. Им сказали, что мать отказалась от тебя.
***
Усадьба Волковых выглядела как декорация к готическому роману. Плющ оплетал стены, створки окон хлопали на ветру. Я толкнула массивную дверь.
— Я бы не советовал входить без разрешения, — раздался голос за спиной.
— А вы кто? — я резко обернулась.
— Сергей Михайлович, адвокат семьи Волковых, — мужчина протянул визитку, — А вы, полагаю, Алина?
— Откуда…
— Ваше лицо. Вы невероятно похожи на Елену Александровну. Пройдемте в дом, у меня есть кое-что для вас.
В кабинете пахло кожей и старыми книгами. Сергей Михайлович достал папку.
— Ваши родители искали вас пятнадцать лет. Наняли лучших детективов, но… — он развел руками, — Человек, организовавший похищение, был слишком влиятелен. Все следы вели в тупик.
— А сейчас?
— Умер два года назад. На смертном одре во всем признался.
Я листала документы — свидетельство о рождении, фотографии, письма.
— Но почему няня молчала столько лет?
— Ей угрожали. Она пыталась рассказать правду, когда вам было пять. После этого её внук попал в аварию. Намеренную аварию.
***
— Мама, — я сидела на кухне с приемной матерью, — почему ты никогда не говорила?
— Я боялась, — она плакала, размазывая тушь по щекам, — Когда я узнала правду… ты уже звала меня мамой. Я не могла… не могла тебя потерять.
— А документы?
— Виктор все устроил. Заплатил кому надо. Я просто… просто хотела ребенка. Прости меня, доченька.
Я смотрела на женщину, которая вырастила меня. Которая целовала мои разбитые коленки, пекла пирожки с вишней, читала сказки перед сном. И на медальон, где улыбалась другая женщина — та, что подарила мне жизнь и черты лица.
— Знаешь, — я взяла маму за руку, — в усадьбе пятнадцать комнат. Хватит места всем.
Её глаза расширились от удивления.
— Ты хочешь сказать…
— Что пора собирать вещи. И да, твои пирожки с вишней там тоже будут очень кстати.
***
Кабинет в усадьбе постепенно оживал. Я развесила старые фотографии — элегантная пара Волковых в саду, маленькая я на руках у биологической матери. А рядом — снимки с дней рождения, где Марина задувает свечи на торте вместе со мной.
Две семьи. Две истории. И одна я — девочка с вокзала, нашедшая свой настоящий дом.
— Значит, вы теперь миллионерша, — усмехнулся профессор, забирая свой утренний латте.
— Похоже на то. Но знаете, деньги — не самое главное наследство.
***
Сергей Михайлович разложил на столе документы. Наследство Волковых оказалось внушительным — недвижимость в трех городах, счета в банках, акции. Я смотрела на цифры и не могла поверить.
— И все это…
— Ваше, — кивнул адвокат, — Но есть одно условие в завещании. Усадьба должна остаться в семье.
— О, поверьте, я не собираюсь её продавать.
***
Ремонт занял полгода. Я наняла лучших реставраторов, чтобы сохранить исторический облик дома. Марина руководила обустройством кухни, а папа увлеченно планировал зимний сад.
— Алина, посмотри, что я нашла, — мама протянула мне старую шкатулку, — Это было в чердачной кладовке.
Внутри лежали детские вещи — крошечное платье, погремушка, альбом с фотографиями. На одной из них моя биологическая мать держала младенца. Меня.
— Знаешь, — Марина погладила фотографию, — она была красивой. И очень тебя любила.
— Откуда ты знаешь?
— По глазам видно. Так смотрят только матери.
***
Женщина в черном — Анна Степановна — стала частым гостем в усадьбе. Она рассказывала истории о моих родителях, о том, как отец учил меня ходить, как мать пела колыбельные.
— А это ваша комната, — я открыла дверь на втором этаже.
— Что? — она растерянно моргнула.
— Вы же часть семьи. Той и этой.
Вечером мы сидели в гостиной. Марина подавала чай в старинном сервизе Волковых, папа читал газету в кресле, а Анна Степановна вязала шарф.
— Знаете, — сказала я, глядя на огонь в камине, — иногда судьба делает странные подарки. Забирает одну семью, дает другую. А потом возвращает обе.
На стене висели два портрета — Волковых и моих приемных родителей. Такие разные и такие родные. В медальоне на моей шее хранились две фотографии — прошлое и настоящее, слившиеся в одно целое.
Я больше не была потерянной девочкой с вокзала. Я стала той, кем должна была быть — дочерью, объединившей две семьи, хранительницей двух историй любви.
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.
