шепчет малыш, сжимая ее фото. Мужчина нахмурился, готовый прогнать его… Но мальчик поднял глаза и произнес слова, которые просто перевернули его мир с ног на голову!
Как и каждый год, он пришел сюда, чтобы исполнить свой тихий ритуал – посетить могилу своей жены Елены. Прошло пять лет с тех пор, как ее не стало, и хотя внешняя скорбь давно угасла, внутри Андрей оставался разбитым. В тот день отнял у него не только любимого человека, но и тепло их дома на Подоле, радость совместных вечеров за чашкой чая и ту невидимую связь, которая держала его на плаву.
Он остановился перед скромной плитой из серого гранита. Имя Елены было отчеканено четкими буквами, рядом — дать ее жизнь, что теперь казались такими далекими. Андрей молча всматривался в надпись, чувствуя, как холод пробирает сквозь одежду.
Он не любил говорить о чувстве вслух. «Теперь пять лет», — тихо произнес он, не дожидаясь ответа.
Возможно, потому он так и не смог отпустить ее по-настоящему. Закрыв глаза, Андрей глубоко вдохнул, пытаясь отгородиться от сжимавшей грудь пустоты. Но вдруг его мысли оборвал тихий шелест.
Андрей нахмурился и повернул голову. И тогда он увидел его.
На могиле Елены, закутанный в старое, потрепанное одеяло, лежал маленький мальчик. Ему было не больше шести. Тоненькое тельце дрожало от холода, а в маленьких руках он сжимал пожелтевшую фотографию.
Андрей замер, не в состоянии поверить своим глазам. Ребенок спал. Спала прямо на могильной плите его жены.
– Что за чудо? — пробормотал он и осторожно шагнул поближе, его ботинки хрустели на мерзлом гравии. Подойдя, он посмотрел на мальчика: тот был одет в тонкую куртку, явно не по зиме.
Его волосы взъерошились от ветра, кожа побледнела от мороза. – Эй, малыш! — крикнул Андрей жестким, но не грубым голосом. Мальчик не шелохнулся.
– Проснись! — он легонько коснулся его плеча. Ребенок вздрогнул, резко втянул воздух и открыл большие темные глаза. Сначала мальчик хлопал испуганно, а потом сфокусировал взгляд на Андрея.
Какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга. Мальчик еще крепче сжал фотографию и бросил быстрый взгляд на плиту под собой. Его губы задрожали, и он прошептал: – Мама!
Андрей почувствовал, как мороз пробежал по спине. – Что ты сказал? – переспросил он.
Мальчик сглотнул и опустил глаза. Его худенькие плечи поникли. – Прости, мама. Я не должен был здесь засыпать, — тихо добавил он.
Сердце Андрея сжалось. – Кто ты такой? — спросил он, но мальчик молчал, только еще сильнее прижал фотографию к груди, словно она могла спасти ее.
Андрей нахмурился и протянул руку, чтобы взять снимок. Мальчик попытался сопротивляться, но сил у него не хватило. Когда Андрей взглянул на фото, его дыхание перехватило.
Это была Елена, улыбаясь, обнимает этого малыша.
Мальчик съежился. – Она мне дала, – прошептал он.
Сердце Андрея забилось. – Это невозможно, – вырвалось у него.
Малыш поднял голову, и его грустные глаза встретились со взглядом Андрея. – Возможно. Мама дала мне это перед уходом.
Андрей почувствовал, как земля поплыла из-под ног.
Кто он? И почему спит на ее могиле, будто она действительно была его матерью? Тишина между ними стала тяжелой, как зимний туман. Андрей сжимал фотографию Елены, но его разум отказывался принимать происходящее. Мальчик смотрел на него со страхом, словно ждал, что его прогонят.
Андрей почувствовал, как в груди нарастает раздражение, смешанное с тревогой. Он снова взглянул на стоявшего перед ним Назара маленький и беззащитный, с теми большими глазами, которые казались слишком взрослыми для его возраста. Мальчик дрожал от холода, его щеки покраснели от мороза, а губы потрескались, словно он давно не пил горячего чая. Андрей нахмурился.
нахмурился.
Андрей стоял, сжимая фотографию, как якорь в бурном море мыслей. Он пытался связать обрывки информации воедино, но ничего не складывалось. Мальчик назвал Елену мамой. Но как это возможно? Ее не стало пять лет назад, и он был уверен, что у нее не было детей. Или он ошибался?
— Сколько тебе лет? — осторожно спросил он, пытаясь не напугать ребенка.
— Шесть, — прошептал мальчик, уткнувшись взглядом в землю.
Андрей почувствовал, как по его коже пробежали мурашки. Шесть лет. То есть мальчик родился, когда Елена уже была замужем за ним. Но почему она никогда не говорила о ребенке? Почему он не знал?
— Как тебя зовут? — голос его был более мягким.
— Назар, — тихо ответил мальчик, слегка шмыгнув носом.
Андрей почувствовал, как в груди поднимается непонятное чувство — то ли тревога, то ли гнев, то ли отчаяние. Назар. Елена никогда не упоминала это имя.
— Назар… Кто твой отец? — решился Андрей.
Мальчик сжал фотографию так, что его косточки побелели. — Я… я не знаю. Мама всегда говорила, что я ее счастье. Что мы вдвоем — это семья.
Эти слова ударили Андрея сильнее, чем он ожидал. Он хотел спросить еще что-то, но мальчик вдруг затрясся от холода, и его дрожь стала заметнее. На его лице выступил легкий румянец от мороза, а губы стали совсем бледными.
— Ты здесь давно? — Андрей оглядел пустое кладбище.
— С самого утра, — Назар виновато опустил глаза. — Я не знал, куда идти.
— Кто тебя сюда привел? — голос Андрея стал жестче, чем он хотел.
— Никто… Я просто… я потерялся. Мама всегда говорила, что если что-то случится, я должен прийти к ней. — Назар поднял взгляд, полный слез. — Но теперь ее тоже нет…
Андрей закрыл глаза, стараясь не поддаваться эмоциям. Этот мальчик был потерян, испуган, одинок. Он стоял здесь, у могилы женщины, которую Андрей любил больше жизни, и называл ее мамой. Внутри него бушевал ураган чувств — гнев, боль, страх, но сквозь все это пробивалось сострадание.
Он не мог просто уйти и оставить этого ребенка.
— Послушай, Назар, — голос Андрея стал мягче. — Ты замерз. Пойдем ко мне. Мы разберемся, что делать дальше.
Мальчик с недоверием посмотрел на него. — А ты не прогневаешься на меня?
— Нет, — Андрей присел на корточки, стараясь выглядеть менее грозно. — Я обещаю. Я тебе помогу.
Назар все еще колебался, но потом медленно кивнул. Андрей снял с себя шарф и укутал им мальчика, затем осторожно взял его за руку. Назар доверчиво прижался к нему, и они пошли по заснеженной дорожке кладбища.
— Ты голоден? — спросил Андрей, и Назар энергично кивнул.
— Я давно не ел…
Андрей молча стиснул зубы. Как такое возможно? Кто позволил ребенку остаться на улице?
В машине он включил печку на полную мощность. Назар сидел, съежившись на сиденье, но постепенно его дрожь утихла. Андрей следил за дорогой, но краем глаза продолжал наблюдать за мальчиком.
— Ты не говорил мне, где ты жил раньше, — осторожно завел он разговор.
— Мы жили в маленькой квартире. Мама часто болела… — Назар снова опустил глаза. — А потом ее не стало. И меня выгнали.
— Кто тебя выгнал?
— Тетя Катя. Она сказала, что я больше никому не нужен.
Сердце Андрея снова сжалось. Елена. Болела? Почему она никогда ему не говорила? Почему не пришла к нему? Почему не попросила помощи?
Когда они прибыли в квартиру Андрея, Назар осторожно прошел в прихожую, нерешительно оглядываясь. Андрей помог ему снять куртку и повесил ее на крючок.
— Хочешь чаю? — спросил он, стараясь придать голосу спокойствие.
— Да, пожалуйста, — прошептал мальчик.
Андрей поставил воду на плиту и достал из шкафа печенье. Назар ел медленно, словно привык растягивать еду, чтобы она не закончилась слишком быстро.
Весь этот вечер Андрей смотрел на мальчика, который сидел за его столом, пил чай и старался не смотреть ему в глаза. Он был так похож на Елену — те же темные волосы, тот же взгляд. Но главное — он был таким же потерянным, каким чувствовал себя Андрей последние пять лет.
Когда Назар наконец задремал на диване, укрывшись пледом, Андрей сел рядом, держа в руках ту самую пожелтевшую фотографию. Елена и Назар, счастливо улыбающиеся.
Кто этот мальчик на самом деле? Почему Елена скрывала его?
И главное — что ему теперь делать?
Андрей понял одно: Назар нуждался в нем. И, возможно, он тоже нуждался в этом мальчике, чтобы снова обрести смысл жизни.
Но это было только начало.
