«Господи, доченька, ну нельзя же так убиваться», — причитала Елизавета Леонидовна, когда вошла в комнату к Миле и обнаружила девушку заплаканной. Не прошло и получаса с того момента, как Марина вместе с Максимом уехали, и если при них Мила еще как-то сдерживалась, чтобы не расстраивать мать, то, как только они ушли, смогла дать волю чувствам. Елизавета Леонидовна знала, как сильно Мила ненавидит сестру, и была ей очень благодарна хотя бы за то, что та делала вид, будто бы ничего не произошло.
Хотя, на самом деле, а что такого особенного случилось-то? Ну, подумаешь, сначала встретился с одной, потом полюбил другую, что в этом такого особенного-то? Не сошелся же свет клином на этом Максиме, — рассуждала Елизавета Леонидовна, когда узнала о том, что они с Милой расстались. — Что, других парней мало. Может быть, оно и к лучшему, что он к Маринке от тебя ушел.
Мне он лично никогда не нравился, да и ей он тоже не пара. — Это еще почему? — язвительно спросила Мила, которой было очень обидно не только из-за того, что она потеряла любимого человека, а еще и потому, что Максим был весьма выгодной партией. Молодой, симпатичный, образованный, из приличной семьи.
Кто ж не хочет замуж за такого парня? Мила очень его любила и жалела о том, что познакомила сестру со своим возлюбленным. Она даже представить себе не могла, что Марина окажется такой пронырливой. Когда узнала о том, что Максим положил глаз на сестру, взбеленилась и устроила молодому человеку скандал и разбор полетов.
Он в тот момент еще не был уверен в том, что Марина и есть та самая девушка, с которой молодой человек хотел бы связать свою судьбу. Поэтому, как мог, оправдывался. Как же это глупо выглядело со стороны, лживо и отвратительно.
Но Мила не хотела терять Максима, поэтому поверила, а если точнее, сделала вид. С тех самых пор девушка пристально следила за возлюбленным. Буквально шагу не давала ему ступить.
Если бы не поведение Милы, вполне возможно, что Максим не сблизился бы с Мариной. Но его очень сильно угнетала та атмосфера, которая царила в их отношениях. А общаться с Мариной молодому человеку было очень легко.
Он и сам не заметил, как в нее влюбился. И спустя некоторое время они перестали скрывать свои отношения. «Я думаю, что мы должны честно обо всем поговорить с Милой», — сказала Марина.
«А то как-то все не по-людски. Если честно, я так устала от всего этого. Врою и матери, и сестре, что влюбилась, а на самом деле бегаю на свидание с тобой.
Тебе, Милке, тоже врать приходится, что ты должен там отцу в чем-то помогать, поэтому не можешь с ней встречаться так же часто, как раньше. Так ведь дальше продолжаться не может». Максиму и самому порядком поднадоела вся эта дешевая игра, тем более, что он был уверен в своих чувствах и собирался сделать ей предложение руки и сердца, которого Мила ждала на протяжении целого года.
Но молодой человек так и не сподобился, что окончательно выбило девушку из колеи. «Да как вы могли!», — воскликнула она, когда Марина и Максим заявились домой вместе. Все было сразу понятно без лишних слов.
Не случайно же они пересекались у подъезда, когда Марина возвращалась домой, а Максим своим визитом решил сделать возлюбленный сюрприз. Очевидно, что пришли поговорить, только вот о чем и зачем? Мила даже слышать ничего не хотела. «Видеть вас больше не хочу», — в сердцах воскликнула она.
«А ты…», — обратилась она к сестре. «Сиди у себя в комнате, как сыч, и лишний раз не попадайся мне на глаза, иначе я за себя не отвечаю». Максим в тот же день предложил Марине переехать к нему.
От греха подальше, — вздохнул он. «Видишь же, как она настроена. Зная Милу, могу сказать одно, в таком состоянии она на все способна.
Пусть немного отойдет, а мы с тобой все равно собираемся пожениться, так что какая разница. У нас квартира большая, места всем хватит, да и мама будет тебе рада, ты ей очень понравилась». «Правда?», — улыбнулась Марина, которой будущая свекровь показалась излишне суровой и строгой.
Но это только на первый взгляд, на самом же деле Вера Павловна была добрейшей души человек и к будущей невестке отнеслась очень хорошо. Мила, с которой женщина пересекалась всего пару раз, когда та гостила у Максима, ей как раз не нравилось, а вот Марина — это совершенно другое дело. «Эта девочка гораздо лучше той», — улыбнулась Вера Павловна после званого ужина.
«Мариночка просто замечательная, не то что Мила. Я тебе сразу сказала, что она гнилая девка, и тебе с ней не по пути. А вот с Мариной у вас будет хорошая и крепкая семья, я больше чем уверена в этом».
Вера Павловна охотно согласилась, чтобы Марина переехала к ним, и даже обрадовалась. Молодые люди стали готовиться к свадьбе, на которую Милу звать естественно не хотели. Хоть это и не по-людски, но все равно.
Марина представляла, что устроить сестра на главном торжестве в ее жизни, и всячески стремилась этого избежать. Если бы не мать, которая решилась поговорить по душам с дочерью спустя две недели после ее переезда, то, скорее всего, Марина вообще больше никогда бы не захотела общаться с Милой. Но Елизавета Леонидовна поставила перед собой цель помирить дочерей.
«Вы же все-таки не чужие люди», — рассуждала она. «Нельзя же так, да и не должны сестры ругаться по пустякам. Подумаешь, какой-то парень.
Как говорится, если к другому уходит невеста, то еще неизвестно, кому повезло. Найдешь еще свое счастье, какие твои годы. У тебя все еще впереди, если ушел, значит не твой это был человек, и хватит страдать.
А с сестрой помирись, хотя бы ради меня, я не хочу, чтобы в моей семье творилось черт знает что, да и самой тебе легче станет». Как бы ни так, подумала про себя Мила, но решила пойти матери навстречу, хотя бы сделать вид, что не держит на Марину зла. Это и самой Миле пошло бы на пользу, она буквально грезила местью сестре.
А находясь с Мариной на ножах, девушке вряд ли бы удалось сделать ей какую-нибудь гадость. Поэтому решила действовать тоньше и хитрее. Сама позвонила Марине и предложила ей встретиться, что вызвало у сестры вполне объяснимое удивление.
«С чего это вдруг ты решила со мной помириться?» – удивленно спросила Марина, когда приехала навстречу с Милой. Девушка и вправду не понимала мотивов сестры, еще совсем недавно Мила ее ненавидела, а теперь вдруг каяться решила. Странно это все, но Марина сделала вид, что простила сестру, хотя это было и очень непросто.
«Я просто подумала…», – лепетала Мила, – «чего мы поругались из-за какой-то ерунды? Мать переживает, места себе не находит. Если уж так сложилось, что Максим ушел к тебе, значит, не мой он человек. Что теперь поделать?» – правильно мама сказала, – «встречу я еще свою судьбу.
Парней может быть много, а сестра-то одна». Ни Максим, ни Вера Павловна не верили в это внезапное чудесное раскаяние, уж слишком все было просто и гладко. «Гнилая твоя сестра-девка, ох, гнилая», – только и делала, что приговаривала будущая свекровь.
Вера Павловна по-прежнему не хотела, чтобы Мила присутствовала на свадьбе, но уж после того, как отношения между сестрами наладились, выбора не было. Пришлось пригласить Милу, которая даже вела себя прилично. Только вот Вера Павловна все равно не сводила с нее глаз, отчего девушке было очень неловко.
«Что она на меня так пялится весь вечер?», – недовольно шипела на ухо матери Мила. «Надоело, как надзиратель, такое ощущение, что она меня в чем-то подозревает». «Может быть и так», – вздыхала Елизавета Леонидовна.
«Успокойся, доченька, скоро все это закончится и мы поедем домой». Как бы ни так, думала про себя Мила, которая весь вечер улучала удобный момент, чтобы осуществить задуманное. Не просто же так она пришла на свадьбу, а с сюрпризом, который просто не могла не преподнести любимой сестре.
Хоть немного подгадить Марине, Мила считала своим долгом. «Если не сорву свадьбу, так хотя бы вечерок подпорчу», – решила девушка. «Почему бы и нет, пусть поймет, что такое чувствовать себя опозоренной и оплеванной, такой же, как и я, когда Максим меня бросил».
На что она рассчитывала, совершенно непонятно, ни на что серьезное Мила все равно была не способна. Отравить или еще что-нибудь в этом роде, на такое Мила точно бы никогда не решилась, а вот мелкие пакости были вполне в ее стиле. Поэтому, когда все гости разошлись танцевать, а Вера Павловна о чем-то увлеченно беседовала с супругом, Мила поняла, что тот самый момент настал.
Она даже представить себе не могла, насколько будущая свекровь окажется прозорливой. Вера Павловна была из тех женщин, кто успевал абсолютно все, как говорится, было бы желание, а от Милы женщина ожидала всего, что угодно, особенно на свадьбе, самом важном дне в жизни сына и его возлюбленной. От пристального взгляда Веры Павловны не ускользнуло то, что Мила аккуратно что-то подсыпала в чай своей сестре.
Конечно, не факт, что Марина стала бы его допивать, но все-таки свекровь не могла оставить все это просто так. Поэтому, когда негодница отошла в дамскую комнату, Мила переставила чашки. Мила, естественно, об этом знать никак не могла, и когда все вернулись за стол, выпила все до дна.
В отличие от многих гостей, она любила холодный чай, поэтому не попросила заварить новый. Вечер продолжался, и когда торжество уже было в самом разгаре, Мила внезапно почувствовала себя плохо, причем настолько, что с трудом смогла встать из-за стола. «Доченька, что с тобой?» Испуганно воскликнула Елизавета Леонидовна, заметив, как девушка побледнела.
«Не знаю», — растерянно пробубнила Мила. «Ерунда какая-то, все плывет перед глазами. Я, по ходу, съела что-то не то».
«Ну как не то?» — не успокаивалась мать. «Все же свежее было, посмотри, с остальными гостями все в полном порядке. Вон все веселятся, танцуют, хорошо, что решили основную часть отметить дома.
Не люблю я все эти рестораны, как-то не доверяю им». «Но в ресторане мы тоже были», — бормотала Мила. «Только там почти никто ничего не ел, а я не могла упустить такую возможность, ты же понимаешь, мама».
Ресторан был снят исключительно для тех гостей, кто планировал присутствовать только на официальной части мероприятия. Домой поехали самые близкие. И в ресторане и вправду почти никто ничего не ел, большинство гостей ограничились бокалом игристого и вежливо попрощавшись, разъехались по домам.
Вере Павловне было даже обидно, что столько всего назаказывали, и никто ничего не съел, кроме Милы, которая была по своей натуре очень жадной. Она вдоволь наелась и там, и дома налегала на стряпню Веры Павловны, вот, видимо, и не выдержал желудочек. Мила была уверена, что все само пройдет, но с каждой минутой ей становилось все хуже и хуже, и так продолжалось до тех пор, пока праздник не пришлось прервать.
Елизавета Леонидовна вызвала дочери скорую помощь. А вот Вере Павловне стало не по себе, она не могла думать ни о чем, кроме как о том, что сестра подмешала невестке в чай. «Это ж какая должна быть отрава!» — размышляла про себя свекровь.
— Бедная Мариночка, что же с тобой могло бы случиться, если бы ты выпила эту гадость? А, Милка, подлюга, так тебе и надо. Мучайся теперь, зараза, чтоб тебе, по делам! Смерти Миле Вера Павловна, естественно, не желала, но не злорадствовать не могла. «Это ж надо так!», — негодовала она, — «на родную сестру покуситься!» Вера Павловна долго не решалась рассказать Марине о том, свидетельницей чего она стала.
Елизавета Леонидовна не находила себе места и всю ночь провела возле палаты дочери. Продолжение свадебного банкета было безнадежно испорчено, чего, собственно говоря, и хотела добиться Мила. Ей это удалось, только вот девушка даже представить себе не могла, что сама же попадет в ловушку собственной подлости.
Тот чай, который выпила Мила, в каком-то смысле ее спас. Отравление могло бы иметь гораздо более серьезное последствие, если бы не слабительное, которое она намеренно подмешала сестре. Хотела испортить молодоженам первую брачную ночь, хотя какого-то сакрального смысла-то в ней и не было.
Марина и Максим давно жили вместе. И что до свадьбы, что после свадьбы, особой разницы нет. Статус теперь у них другой, но ведь это же мелочи жизни.
Штамп в паспорте всего лишь скрепил и без того прочное отношение. Только под утро, когда от Елизаветы Леонидовны не было никаких новостей, Вера Павловна, которая всю ночь не могла сомкнуть глаз, рассказала обо всем невестке, что повергла ту в полный шок. — Что же это получается? — воскликнула Марина.
— Мила хотела меня отравить? Так что ли? Вот зараза! А ведь как подлизывалась, как извинялась, костьми была готова лечь, лишь бы наладить со мной отношения. А оно вон что оказалось. Все-таки не смогла мне не отомстить.
А я ей никогда не верила. — вздохнула Вера Павловна. — У нее же все на лице написано.
Какие там сестринские отношения, о чем вообще может идти речь? Она же тебя ненавидит, и вряд ли за такой короткий срок это вот так прям резко изменилось. Лицемерка твоя, Мила! Что с нее взять-то? Не упустила возможности тебе подгадить. Интересно, что за дрянь она тебе подсыпала, если столько времени из больницы нет никаких вестей.
Видать, что-то серьезное. Ладно, черт бы с ней, главное, чтобы сама не окочурилась. Ты матери бы позвонила, узнала бы, что там да как, а то, мало ли, чашки-то все-таки я передвинула.
— Да какая разница? — отмахнулась Марина. — Ну не сделали бы вы этого, тогда эту гадость выпила бы я, и сейчас лежала бы в больничке вместо Милы. — Ну ладно, ничего, пусть только придет в себя, уж тогда я ей все скажу, что о ней думаю, сестренка.
А я ведь со временем ей даже поверила, подумала, что она и вправду раскаялась. Мать расстраивать не хочет, а она оказывается со мной вот так. Ну ладно, ладно, ничего, посмотрим, я ее устрою, пусть только прочухается.
Еще ни разу в жизни Марина никому не испытывала такой злости, что было совершенно неудивительно. Еще бы. Сестра, которую она приняла после всего, что между ними произошло, оказалась такой подлой, наглой и беспринципной.
И ведь у нее же поднялась рука на Марину, не дрогнула. Как же ей не терпелось рассказать матери про проделки Милы. Марина буквально считала минуты до того момента, как Елизавета Леонидовна позвонит и сообщит хоть какие-нибудь новости.
