Сиротка жила как рабыня у родни и мыла полы в офисе. А когда к ней подошел хозяин фирмы, все замерли

Лена росла сиротой. После смерти родителей её взяла к себе дальняя родня — тётка с дядькой. В их доме Лена была не племянницей, а бесплатной работницей: убиралась, готовила, ухаживала за младшими детьми. Учиться нормально не давали — лишь бы дома было чисто и на столе горячее.
В пятнадцать лет тётка пристроила её мыть полы в офисе, где сама работала секретарём. «Будешь хоть что-то зарабатывать на свои тряпки», — бросила она Лене.

Каждое утро Лена приходила первой. Вставала затемно, шла пешком через весь город. Швабра скользила по холодным плитам коридора, её тонкие пальцы терли тряпки до судорог. Она старалась не мешать важным людям в костюмах, опускала глаза, когда они проходили мимо. В их глазах Лена была ничем — тенью.

Однажды утром она терла плитку в холле, когда двери лифта распахнулись — и вышел сам хозяин фирмы. Высокий, строгий, с руками, привыкшими командовать судьбами людей. Лена вскочила, прижав тряпку к груди. Вокруг замерли все: сотрудники прекратили разговоры, секретари напряглись.
Хозяин шёл прямо к ней. Сердце Лены стучало в ушах, ноги подкашивались. «Сейчас выгонят», — подумала она.

Он остановился рядом. Посмотрел на её потрескавшиеся от моющих средств руки, на тонкое, испуганное лицо. Молча наклонился… и поднял тряпку, выпавшую у неё из рук.
— Как тебя зовут? — спросил он неожиданно тихо.
— Лена, — прошептала она, опустив глаза.
— Лена… А кто тебе дал работу здесь?
— Тётя… Я убираюсь здесь по утрам…

Он долго смотрел на неё. Потом обернулся к стоявшей в стороне секретарше:
— Убрать её с уборки. С сегодняшнего дня она учится в нашем учебном центре за счёт компании. А после — на стажировку в бухгалтерию. Я сам проконтролирую.
Весь офис замер.

Лена не верила своим ушам. Она плакала всю дорогу домой, боясь, что всё это сон.
Это было начало её новой жизни — той, где её впервые увидели. Где она могла мечтать не только о чистом полу, но и о собственном будущем.

В тот день Лена пришла домой позже обычного. Сухая тряпка безвольно висела в её руках. В глазах — растерянность, страх и странная робкая надежда.
Тётка встретила её на пороге с криком:
— Где пропадала?! У меня тут дети голодные, а она шляется!
Лена тихо поставила ведро у стены и, едва сдерживая слёзы, прошептала:
— Я больше не буду мыть полы… Мне предложили учиться… бесплатно…
Тётка лишь рассмеялась зло:
— Учиться?! Да кому ты нужна! Без нас ты вообще с голоду бы подохла! Благодари, что корку хлеба даём!
Но Лена впервые в жизни не опустила глаза.
Впервые в жизни внутри неё родился маленький, хрупкий стержень — вера в себя. Она развернулась и пошла в свою маленькую комнатку без слов.

На следующий день её встретил куратор из учебного центра.
Новые тетради, аккуратные парты, строгие преподаватели. Всё было непривычно. Лена боялась ошибиться в каждом движении. Боялась, что кто-то скажет: «Ой, извини, мы передумали, иди назад мыть полы».
Но никто не прогнал её.

Она училась так, словно от этого зависела её жизнь.
А в сущности — так и было.

Иногда она засыпала прямо за учебниками, когда возвращалась в свою холодную комнату. Иногда плакала ночами — от усталости, одиночества и страха.
Но каждое утро снова шла в центр: с прямой спиной и тетрадью под мышкой