— Боже мой, кто это в такую метель? — Анна отбросила одеяло и поёжилась, почувствовав холод, пробежавший по её босым ногам.
Стук в дверь повторился — настойчивый, требовательный. Ветер за окном завывал, словно раненое животное, швыряя снег в стёкла.
— Иван, проснись, — она тронула мужа за плечо. — Кто-то стучит.
Иван приподнялся, моргая спросонья:
— В такую погоду? Может, показалось?
Новый стук — громче предыдущего — заставил их обоих вздрогнуть.
— Нет, не показалось, — Анна накинула шаль и направилась к двери.
Керосиновая лампа отбрасывала трепещущие тени на стены. Электричество отключили ещё вечером — зимы в Устиново всегда были суровыми, а 1991 год принёс не только перемены в стране, но и особенно жестокие морозы.
Дверь открылась с трудом — её почти замело снегом. На пороге стояла девушка, хрупкая, как тростник, в элегантном тёмном пальто. В руках она держала свёрток. Лицо её было заплакано, глаза расширены от страха.
— Помогите, пожалуйста, — её голос дрожал. — Его нужно спрятать. Позаботьтесь о нём… От него хотят избавиться…
Прежде чем Анна успела что-то сказать, девушка шагнула вперёд и вложила ей в руки свёрток. Он был тёплым. Живым. Из одеяла выглядывало крохотное личико спящего младенца.
— Но кто вы? Что происходит? — Анна инстинктивно прижала ребёнка к себе. — Подождите!
Девушка уже отступила в темноту, и метель поглотила её силуэт за считанные секунды, будто она растворилась в снежной круговерти.
Анна стояла на пороге, чувствуя, как снежинки тают на её щеках. Иван подошёл сзади и заглянул через её плечо:
— Что за… — он осёкся, увидев младенца.
Они переглянулись без слов, без вопросов. Иван аккуратно закрыл дверь, отрезая их от воющей вьюги.
— Посмотри на него, — прошептала Анна, осторожно разворачивая одеяло.
Мальчик. Шести месяцев, не больше. Розовые щёчки, пухлые губы, длинные ресницы. Спит, посапывая, словно ничего не знает ни о стуже, ни о позднем часе, ни о странной передаче из рук в руки.
На его шее блеснул маленький кулон с выгравированной буквой «А».
— Боже мой, кто мог оставить такого малыша? — Анна почувствовала, как слёзы подступают к горлу.
Иван молчал, глядя на ребёнка. За долгие годы совместной жизни они так и не смогли завести своих детей.
Сколько раз он слышал ночами тихий плач жены? Сколько раз они смотрели на чужих малышей с болью в глазах?
— Она сказала, что от него хотят избавиться, — Анна подняла взгляд на мужа. — Иван, кто захочет избавиться от младенца?
— Не знаю, — он потёр щетинистый подбородок. — Но эта девушка явно не из наших. Говорила с городским акцентом, да и пальто у неё дорогое…
— Куда она могла идти в такую метель? — Анна покачала головой. — Ни машины, ни других звуков не было слышно…
Мальчик вдруг открыл глаза — ясные, голубые — и уставился на Анну. Не заплакал, не испугался. Просто смотрел, словно оценивал свою новую судьбу.
— Надо его покормить, — решительно произнесла Анна и направилась к столу. — У нас осталось немного молока с вечера.
Иван наблюдал, как жена суетится у печки, разогревая молоко, как ловко проверяет пелёнки, как нежно держит чужого ребёнка — будто всю жизнь только этим и занималась.
— Анна, — наконец сказал он, — ты понимаешь, что нам придётся сообщить в сельсовет? Возможно, его ищут.
Она замерла, крепче прижав малыша к себе.
— А если его действительно хотят избавить от него? Вдруг мы подвергнем его опасности?
Иван провёл рукой по волосам:
— Давай хотя бы до утра подождём. Посмотрим, может, кто-то объявится. А там решим.
Анна кивнула, благодарно улыбнувшись мужу. Младенец тихо зачмокал, принимая из блюдца тёплое молоко с ложечкой сахара.
— Как думаешь, как его зовут? — спросила она.
Иван подошёл ближе, осторожно коснувшись кулона:
— А… Может, Александр? Саша?
Ребёнок вдруг улыбнулся беззубой улыбкой, словно соглашаясь с выбором имени.
— Саша, — повторила Анна, и в её голосе звучала нежность, накопленная за долгие годы ожидания.
За окном продолжала бушевать метель, но в маленьком деревенском доме на окраине Устиново стало теплее. Будто сама судьба зашла на порог и решила больше не уходить.
— Да уж, какой кастрюльный мастер растёт, — улыбнулся Иван, наблюдая, как семилетний Саша старательно помешивает кашу в кастрюле. — Скоро меня превзойдёшь.
Анна бросила взгляд на сына, и сердце её сжалось от нежности. Семь лет пролетели как один день. Каждое утро она просыпалась с мыслью: вдруг сегодня за ним придут? Но годы шли, а таинственная девушка так и не вернулась.
— Мам, можно сметаны? — Саша протянул руку к глиняной миске.
— Конечно, малыш, — Анна придвинула миску ближе. — Только осторожно, не обожгись.
В окно постучали. Анна вздрогнула — давний страх никуда не делся.
— Анька, выходи! Коров пора выгонять! — донёсся голос соседки Зинаиды.
— Иду! — крикнула Анна, поправляя платок.
Саша оторвался от каши:
— Можно я с тобой? Потом на реку сбегаю.
— Домашку сделал? — строго осведомился Иван, укладывая инструменты в потёртую сумку.
— Ещё вчера, — гордо ответил мальчик. — Марья Степановна сказала, что у меня лучше всех получаются примеры.
Анна и Иван обменялись взглядами. Саша рос смышлёным, всё схватывал на лету. Учительница из деревни не раз говорила, что мальчику нужна более серьёзная школа, что талант нельзя зарывать в землю.
— Беги, — кивнула Анна. — Только не задерживайся. К обеду чтобы был дома.
Саша радостно выскочил во двор. Иван подошёл к жене, положил тяжёлую ладонь ей на плечо:
— Опять об этом думаешь?
— Каждый день думаю, — призналась она. — Смотрю на него и не могу насмотреться. А вдруг…
— Семь лет прошло, — покачал головой Иван. — Если бы хотели забрать — давно бы нашли.
— А кулон этот? — Анна понизила голос, хотя Саша уже убежал со двора. — Я иногда достаю его, рассматриваю… Буква «А» и какой-то герб. Это не просто безделушка, Вань.
Иван вздохнул:
— Что теперь гадать? Он наш сын. По сердцу — сын.
Анна благодарно прижалась к мужу. Сельсовет тогда поверил их истории о дальней родственнице, которая не смогла растить ребёнка. Документы оформили быстро — в те непростые времена лишних вопросов почти не задавали.
— Марья права насчёт школы, — сказала Анна после паузы. — Он ведь действительно способный. Может, отправить его учиться в райцентр? Там и физика есть, и химия…
— На какие деньги? — нахмурился Иван. — Колхоз второй месяц зарплату задерживает. Еле сводим концы с концами.
Анна опустила голову. Желаний много, а возможностей мало. Она берегла каждую копейку, подрабатывала шитьём, но денег всё равно не хватало.
— Приду с фермы — перешью ему рубашку, — сказала она. — Из твоей старой. Совсем обносился.
Иван поцеловал её в лоб и вышел. Через окно Анна видела, как он идёт к трактору — сгорбленный, постаревший раньше времени. Тяжёлые годы согнули его, но не сломили.
Вечером Саша сидел за столом, уткнувшись в потрёпанный учебник. Керосиновая лампа бросала жёлтый свет на страницы — электричество экономили, включали редко.
— Почему я не похож на вас? — вдруг спросил он, не отрываясь от книги.
Анна замерла с недошитой рубашкой в руках. Этого вопроса она боялась с самого начала.
— Что ты имеешь в виду, сынок? — осторожно спросила она.
— У тебя и у папы волосы тёмные, а у меня светлые, — Саша поднял глаза — те самые ясные, голубые глаза, которые семь лет назад смотрели на неё из свёртка. — И Петька из соседнего двора говорит, что я не ваш настоящий сын.
Иван отложил газету:
— Петька — дурак. Не слушай его.
— Но это правда? — Саша не унимался. — Я подкидыш?
Анна подошла к нему, обняла за плечи:
— Ты не подкидыш. Ты наш сын. Просто… — она запнулась, подбирая слова. — Мы тебя не рожали, а нашли. И полюбили сразу же, с первого взгляда.
— Как в сказке? — Саша склонил голову.
— Как в жизни, — тихо ответил Иван. — Иногда жизнь чудеснее любой сказки.
Саша помолчал, глядя на свои руки, потом вдруг обнял Анну:
— Всё равно ты самая лучшая мама.
Анна прижала его к себе, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Через плечо сына она посмотрела на Ивана — тот улыбался, украдкой вытирая щеку ладонью.
В такие моменты ей казалось, что прошлое не имеет значения. Что бы ни случилось — они семья. Навсегда.
— А что это у тебя на шее? — Саша вдруг заметил цепочку, которую Анна обычно прятала под воротник.
Она инстинктивно прикрыла её рукой:
— Просто украшение. Давай-ка ты допишешь задание, а потом я расскажу тебе сказку перед сном.
Саша кивнул, возвращаясь к учебнику. Он ещё не знал, что обычно этот кулон с буквой «А» хранится в жестяной коробке, спрятанной под половицей.
И что эта маленькая вещица — единственная связь с его прошлым, которое однажды может вернуться.
— Поздравляю, Александр! — директор школы крепко пожал руку юноше, стоявшему на сцене. — Лучший выпускник за последние десять лет!
Зал сельского клуба, украшенный самодельными гирляндами и шарами, взорвался аплодисментами.
Саша — высокий, светловолосый, с тем же ясным взглядом — смущённо улыбнулся и оглянулся на первый ряд, где сидели Анна и Иван.
Анна украдкой вытирала слёзы. Её мальчик, её сокровище — выпускник с золотой медалью. Кто бы мог подумать в ту вьюжную ночь, что из закутанного в одеяло младенца вырастет такой умница!
— Спасибо, — Саша принял аттестат, бережно коснулся золотой медали на груди. — Это заслуга моих родителей. Они всегда верили в меня.
Иван выпрямил спину, расправил плечи. Гордость переполняла его — ради этого момента стоило жить, стоило трудиться до изнеможения все эти годы.
После торжественной части выпускники высыпали на улицу. Фотографировались, обменивались планами на будущее, давали обещания не терять друг друга из виду.
— В город поедешь? — спросил Петька, тот самый соседский мальчишка, теперь уже взрослый парень. Детская неприязнь давно переросла в уважение.
— Надо документы подать, — кивнул Саша. — В педагогический хочу. Вернусь потом сюда, буду детей учить.
— В городе останься, — хлопнул его по плечу Петька. — Что тут делать?
Саша лишь улыбнулся. Они никогда не поймут друг друга в этом вопросе. Большинство ребят мечтали вырваться из деревни, а он… он просто хотел вернуть долг тем, кто его вырастил.
Вечером семья сидела за праздничным столом. Анна достала заветную бутылку наливки, припасённую для особого случая. Иван нарезал свежий хлеб, пахнущий деревенской печкой.
— За тебя, сынок, — Иван поднял стакан. — За твоё будущее!
Они чокнулись, и Саша почувствовал ком в горле. Столько любви, столько заботы… Какими бы бедными они ни были, он всегда был окружён самым главным — теплом.
Звук подъезжающей машины заставил всех замереть. В Устиново редко заезжали чужаки, а уж вечером, в праздник выпускного — и подавно.
— Кого это принесло? — Иван отодвинул занавеску.
У калитки остановился чёрный внедорожник — блестящий, дорогой, словно прибывший из другого мира. Из машины вышел мужчина в строгом костюме и, оглядевшись, направился к их дому.
— Может, заблудился? — предположила Анна, но её голос дрогнул.
Стук в дверь был уверенным, деловым. Саша пошёл открывать.
На пороге стоял человек лет пятидесяти, с папкой в руках и внимательным взглядом.
— Добрый вечер, — сказал он. — Мне нужен Александр… — он сверился с бумагами, — Иванович Кузнецов.
— Это я, — Саша выпрямился. — Чем могу помочь?
Мужчина окинул его взглядом, задержавшись на лице:
— Меня зовут Сергей Михайлович. Я адвокат из города. Могу я войти? У меня важное дело.
Иван подошёл к сыну, положил руку ему на плечо:
— Проходите. Только не томите, говорите прямо, зачем пожаловали.
В тесной комнате гость казался чужеродным — дорогой костюм, дорогие часы, ухоженные руки. Он сел за стол, аккуратно расстелил перед собой документы.
— Александр, — начал он, — вы не тот, кем себя считаете.
Анна резко встала:
— Что вы такое говорите?
— Прошу вас, — адвокат жестом остановил Анну, его голос стал тише, человечнее. — Послушайте… это непростой разговор. — Он перевёл взгляд на Сашу. — На самом деле ты Александр Белов.
Сын Николая Белова и внук Антона Григорьевича Белова, того самого, кто основал «БелПром». Адвокат произнёс название так, будто каждый в комнате должен был понимать его значимость.
В комнате повисла тишина. Саша почувствовал, как уходит почва из-под ног.
— Но это невозможно, — прошептал он.
— У вас есть доказательства? — резко спросил Иван.
Адвокат открыл папку:
— Генетический тест не нужен, достаточно взглянуть на фото, — он положил на стол снимок молодой пары. — Это ваши родители — Николай Антонович и Елена Сергеевна Беловы.
Саша с трудом сглотнул. Мужчина на фото был его точной копией — те же глаза, тот же разрез губ.
— Вы должны знать правду, — продолжил адвокат. — Ваших родителей не стало в 1991 году. Официально — авария. На самом деле — заказ. Конкуренты хотели захватить бизнес вашего деда.
— А я? — голос Саши звучал глухо, будто издалека.
— Вас спасла няня, — адвокат посмотрел на Анну и Ивана. — Она рисковала жизнью, чтобы увезти вас подальше. Исполнила последнюю волю вашей матери.
Мы искали вас все эти годы, но следы затерялись. Ваш дед нанимал лучших детективов.
Анна закрыла лицо руками:
— Значит, это правда… Она сказала, что от него хотят избавиться…
— Почему сейчас? — Саша смотрел на фото родителей, не в силах оторваться. — Почему не раньше?
— Ваш дед считал, что опасность миновала только сейчас. Конкуренты в тюрьме, доказательства собраны, — адвокат сделал паузу. — По завещанию вашего деда, вы — единственный наследник состояния в 980 миллионов рублей, четырёх домов, двенадцати предприятий и акций холдинга «БелПром».
Саша поднял глаза:
— А что с дедом? Он жив?
— Жив, но очень болен. Он ослеп пять лет назад. Его единственное желание — увидеться с вами перед смертью.
Иван тяжело опустился на стул, постаревший за эти минуты на десять лет.
— Значит, ты теперь миллионер, — попытался улыбнуться он, но улыбка вышла кривой, болезненной. — Что ж, езжай. Это твоя настоящая семья.
— Нет, — Саша резко встал. — Моя настоящая семья — вы. Вы растили меня, любили, отдавали последнее. Никакие миллионы этого не изменят.
Он повернулся к адвокату:
— Я хочу увидеть деда. Но своих родителей я не брошу.
Три дня спустя Саша сидел в светлой больничной палате перед пожилым человеком с потухшими глазами. Антон Григорьевич, величественный даже в специальном кресле, протянул дрожащую руку и коснулся лица внука.
— Ты так похож на Николая, — прошептал он. — Я узнаю эти черты. Даже не видя, я их чувствую.
— Дедушка, — Саша взял его за руку. — Почему всё так случилось?
Старик рассказал ему всё: о нефтяном бизнесе, о жестокой конкуренции, о том, как его сын и невестка стали жертвами алчности. О том, как пропала няня, после того как спрятала его. — Я думал, что найду тебя через год-два, — голос старика дрожал. — Но детективы возвращались ни с чем. Столько деревень, столько семей… А ведь Вера даже не знала названия села, куда тебя привезла. Её автобус застрял из-за метели, она шла наугад…
Нашли тебя только 10 лет спустя, но надо было выждать.
— Значит, это судьба, — Саша сжал его руку. — Меня нашли самые лучшие люди на свете.
Через полгода в Устиново приехали рабочие. Жители деревни собирались группками вдоль обочин, удивлённо обсуждая происходящее. Вчера ещё здесь была разбитая дорога, а сегодня уже работают асфальтовые катки.
Где раньше свисали оборванные провода — теперь тянутся новые линии электропередач. А на пустыре, где раньше пасли коз, неожиданно появилась спортивная площадка с турниками и футбольным полем.
К зиме открылась новая школа — с высокими окнами, светлыми классами, библиотекой и современным компьютерным классом.
Саша, приехавший на выходные из педагогического, сам разрезал ленточку — серьёзный, уверенный, немного смущённый вниманием односельчан.
— Мы только начинаем, — сказал он, оглядывая собравшихся знакомых. — Не было бы вас — не было бы меня. Всё, что я могу — вернуть сторицей.
Для Анны и Ивана он построил новый дом на прежнем месте. Не особняк — от него они бы отказались, а простой, крепкий, с широкими окнами и современной печью.
С садом, где Анна с весны до поздней осени возилась с розами, и мастерской для Ивана, где он мог заниматься столярным делом в любую погоду.
— Знаешь, я всё время думала, — призналась однажды Анна, собирая цветы, — что судьба тебя к нам привела, а потом заберёт. А выходит, ты сам нас выбрал. И с нами остался.
— Сердцу виднее, — Саша осторожно обнял её. — Оно не ошибается.
На своё двадцатилетие он создал фонд помощи детям-сиротам. Назвали его именами Анны и Ивана Кузнецовых, несмотря на их смущённые возражения.
Ночью, вернувшись в свою московскую квартиру, Саша достал две вещи: маленький кулон с буквой «А», который был с ним в ту зимнюю ночь, и потрёпанный платок, который Анна подарила ему на отъезд в город.
Он осторожно положил их рядом. Прошлое и настоящее. Кровь и любовь. Два пути, ставшие одной судьбой.
За окном шумел ночной город, но мыслями Саша был там, в тихой деревне Устиново, где много лет назад судьба привела его на порог самых родных людей.
